Вглядываясь в глубины космоса — в гигантскую бездну звезд, галактик и послесвечения самого Большого Взрыва — можно было бы подумать, что если человечество сможет понять законы природы и создать достаточно хорошую технологию, нет никаких ограничений тому, что мы можем исследовать.Если бы мы могли разработать технологию термоядерного синтеза, научиться сохранять антивещество или даже использовать темную материю для путешествий, мы открыли бы для себя межпланетные, межзвездные или даже межгалактические путешествия. Разгоняясь в течение нескольких месяцев, чтобы достичь околосветовых скоростей, мы даже могли бы добраться куда захотим за одну жизнь.
Но даже если представить будущее, в котором мы всему этому научились, во Вселенной есть уголки, которые никогда не станут для нас доступны. Если бы Вселенная была статична, постоянна и неизменна, чтобы добраться до самого далекого объекта, нам потребовалось бы время и только время. Но наша Вселенная вовсе не такая. Она расширяется, остывает и расплывается из изначально горячего и плотного состояния, известного как Большой Взрыв.
Оттуда, где мы есть, нам видно многое: сотни миллиардов галактик, в каждой из которых миллиарды звезд, которые вытянуты на миллиарды световых лет во всех направлениях.
Когда-то это свечение было таким жарким, что ионизировало атомы, расщепляло ядра и даже спонтанно создало материю и антиматерию. Благодаря расширяющейся Вселенной, оно остыло до микроволновой части электромагнитного спектра с температурой меньше нескольких градусов выше абсолютного нуля. С момента Большого Взрыва излучение двигалось со скоростью света — со скоростью, которую не может превысить никакая материя — но его энергия падала по мере того, как вытягивались длины волн расширяющейся Вселенной.